Карта сайта
Огнезащита объектов
Герметизация оборудования
Общее
Научные публикации XXI века

119234, Москва, МГУ им М.В. Ломоносова, Ленинские горы ул., д. 1, стр. 11
Схема проезда


ГК "УНИХИМТЕК"
Московская обл., г. Подольск, мкр. Климовск, ул. Заводская, д. 2 схема проезда
-На автомобиле
-На общественом транспорте

+7 (495) 580-38-94

Публикации

Формат успеха

ФОРМАТ УСПЕХА
Интервью с Виктором Авдеевым, генеральным директором НПО УНИХИМТЕК, заведующим кафедрой химической технологии и новых материалов МГУ им. М.В.Ломоносова
Технополис XXI: Виктор Васильевич, Вы давно и успешно занимаетесь инновационным бизнесом, в свое время были первым директором Центра трансфера технологий МГУ. Сейчас аналогичные структуры действуют уже на городском уровне — Московский Экспертный совет (МЭС) под председательством ректора МГУ академика В.А. Садовничего при Департаменте науки и промышленной политики, Московский центр трансфера технологий. Возникают ли новые, неожиданные, нестандартные проблемы при переходе с университетского уровня инновационного процесса на уровень общегородской?
В.Авдеев: Традиционно считалось, что у университетов две важнейшие задачи — образование и наука. Но когда по инициативе Ученого совета МГУ создавался университетский Центр трансфера технологий, а Виктор Антонович Садовничий предложил мне его возглавить, в основу изначально была заложена новая идеология: столь же необходима и третья функция — инновационная. Образование, наука и инновации должны представлять собой единый неразрывный процесс. Выйти из университетского городка в промышленность или привести большой бизнес в свои собственные научные проекты — такой опыт у меня и многих коллег уже был, и ректор поручил нам передавать его другим.
Но мы уже тогда сознавали, что Центр трансфера технологий МГУ — лишь только первый шаг, что решение в масштабах города может быть только комплексным. Мегаполис — сложнейшее хозяйство, и чтобы в полной мере представлять себе его проблемы и заботы и способствовать их решению — например (если брать то, что мне близко), предлагая новые материалы, — не обойтись без МВТУ, Физтеха, Строительного университета, Энергетического института, других инженерных вузов. И когда мы в МГУ, имея определенный опыт, нашли взаимопонимание с руководителями ДНПП, у нашего ректора состоялась с ними знаменательная встреча. Ее итогом и стало создание МЭС как площадки, на базе которой организационно объединены потенциалы не только МГУ и других вузов, но и РАН, и Московского комитета по науке и технологиям.
На Западе уже к 1990-м университеты повсеместно стали зонами инновационного роста, хотя университеты не служат конкретным корпорациям, а работают на страну, или даже на мир в целом. Казалось бы, не проще ли развивать свою науку в корпорациях? Но мировой опыт показал, что в университетах это получается значительно лучше. Наука, развиваемая в рамках даже крупной корпорации, не может конкурировать с наукой университетской, более гибкой, по определению умеющей находить молодые таланты и т.д. Инновационный цикл как путь от идеи к потребителю, к рынку — достаточно сложный и трудный. И ни одно его отдельно взятое звено проблемы не решит. Нужна системная идеология и инфраструктура всего этого процесса.
В этом смысле сегодняшние нестандартные проблемы — на самом деле тоже стандартные, просто за последние 10-15 лет мы отвыкли иметь с ними дело. Прежняя, советская научно-технологическая система разрушена, это факт. А новая система только создается, хотя на этом пути уже сделаны очень серьезные шаги. В прежней системе взаимодействовали фундаментальная наука, головные прикладные институты, институты проектные, которые имелись у каждой отрасли. В целом прежняя система представляла собой весьма сложный и очень негибкий механизм. Но общепризнанная сила советской науки обеспечивалась не только исключительно талантливыми людьми, которые в ней работали, но и системой ее организации. Как выражался Наполеон, «большие батальоны всегда правы». В науке побеждают большие команды, нацеленные на крупные проблемы. Сегодня повсюду, где идет инновационное развитие, ученые умеют работать большими командами, умеют взаимодействовать с промышленниками, умеют анализировать проблемы не только с чисто научной, технической стороны, но и во всем их социальном контексте.
Взять те же новые материалы. Например, школу выкрасить тем и так, чтобы краска не облезала — не только техническая, но и социальная задача. Причем новые материалы не только социальные задачи решают, они изменяют еще очень многое, от дизайна до психологии людей.
А у нас в России все это видеть просто отвыкли, разучились. На протяжении всех 1990-х мы выживали. Наука в массовом порядке гибла, но наши ученые выживали. Причем в одиночку. Люди снимались с места, уезжали работать за границу, или уходили из науки в другие бизнесы. И забыли, что такое коллективная, командная работа.
И теперь одна из важнейших задач — понять, как политически и технически решать эту же задачу организации коллективной работы. В том числе на уровне города Москвы. В этом смысле найденная форма — МЭС — это форма с очень большим потенциалом. Совет объединяет руководителей профильных департаментов Правительства Москвы и ректоров ведущих вузов, а в аппарате его работают люди, не понаслышке и не по одним учебникам знающие, что такое внедрение, и имеющие соответствующий опыт. И очень важно, что на предложение Правительства Москвы войти в МЭС откликнулись ректоры элитных вузов. Научно-технологическая элита — это очень важный социальный институт, на нее равняются, она задает стандарты, тон, культуру, причем культуру именно развития.
Технополис XXI: Инновационный бизнес по определению начинается с малых форм, и опыт Москвы не составляет здесь исключения. Как сочетать с ним «большие команды»? Тем более что на федеральном уровне разворачивается процесс интеграции отдельных фирм и предприятий в крупные структуры, подобные объединенным авиастроительной и судостроительной корпорациям.
В.Авдеев: Идут процессы не только укрупнения. РАО «ЕЭС» еще предстоит, напротив, разделить на несколько самостоятельных структур. Экономическая необходимость этого очевидна, но с точки зрения организации отраслевой науки последствия будут не слишком хорошими — начнется вынужденное дублирование и т.п. С другой стороны, наши крупные корпорации нередко предпочитают эксплуатировать уже готовые решения. Я знаю химические заводы, где работает по 15 тысяч человек, а номенклатура продукции — всего 30-50 наименований. Причем и из этих десятков 90 процентов объема продаж приходится всего на пять продуктов. И если такой материал перестает пользоваться спросом, поскольку на рынке появился принципиально иной его аналог, с лучшими качествами, — завод обречен на гибель. Между тем крупные комбинаты могут и должны выпускать не по 20, а по 500 наименований продукции. Но для этого комбинату нужно окружить себя малыми инновационными фирмами. Однако крупные корпорации на такое идут не часто, нет у них ни соответствующего опыта, ни особого желания. И получается, что ученым некуда пристроить свои знания.
Отсюда необходимость таких структур, помогающих выстраивать инновационные цепочки, как Департамент поддержки и развития малого предпринимательства Москвы, Фонд содействия развитию малых форм предприятий в научно-технической сфере, Российский фонд технологического развития. О роли подобных специализированных фондов говорил первый вице-премьер Сергей Иванов, когда был в нашем Научном парке МГУ. Вообще примечательна знаковая серия недавних визитов первых лиц федерального правительства в самые разные образовательные заведения. Помимо прочего, это еще и очень важная декларация, призванная изменить ментальность общества. Как и то, что сам МГУ при поддержке и участии Правительства Москвы готовит уже второй Фестиваль науки. Нужно показать российским налогоплательщикам, что в науку стоит, выгодно вкладывать бюджетные деньги.
Уже определены главные направления роста российской промышленности — авиапромышленность, судостроение, атомная энергетика, энергетическое машиностроение. Известно, на сколько и в какие сроки здесь нужно увеличить объемы производства и т.д. Но это очень большие проекты, предполагающие создание широчайшего спектра, не одной даже сотни, новых материалов очень высокого качества. Чтобы их создать, и наука, и корпорации должны быть достаточно крупными, и инвестиции нужны очень серьезные. На сегодня подобная задача принципиально решена в случае с государственной нанокорпорацией, дай Бог, чтобы она заработала как можно быстрее. Но вот созданный на базе ВЭБ Банк развития разворачивается, к сожалению, слишком медленно…
В целом однозначного рецепта, наверное, нет. Нужны либо достаточно крупные структуры, способные решать проблемы в подотраслевом масштабе, либо много малых, но хорошо скоординированных. Последнее происходит, например, в Объединенной авиастроительной корпорации. Потому что даже такой мощный государственный исследовательский центр, как ВИАМ, не справится в одиночку с разработкой многих сотен материалов, необходимых для создания самолетов нового поколения. И наблюдательный совет ОАК такой координацией НИОКР занимается. Та же ситуация в судостроении, спектр необходимых материалов не меньше, но требуемый объем их выпуска, физическая масса — на порядки больше.
Ученые еще плохо озадачены, не сориентированы, связи между ними не налажены, не восстановлены. На уровне федерального правительства понимание этой проблемы есть, есть и опыт ее решения по линии Минобрнауки, выстроившего достойную подражания систему мегапроектов. Во всяком случае, Правительство Москвы накопленный на федеральном уровне опыт использует творчески, развивает, идет дальше.
Технополис XXI: А в чем преимущества Москвы?
Прежде всего в том, что Правительство Москвы не только само финансирует инновационные проекты, предоставляет под них льготные тарифы, освобождает от налога на имущество, но и настойчиво подключает к этому процессу коммерческие банки, содействует привлечению кредитов в высокотехнологичные производства. Москва это делала и делает, и в этом ее очень большая заслуга. Инновации — всегда риск, но Правительство Москвы — серьезный гарант, причем дотошно анализирующий эффективность проектов. И тем самым Москва подставляет плечо не только инновационному бизнесу, но и его кредиторам.
И в целом финансовая составляющая инфраструктуры инновационного процесса я в Москве уже не является главной. Но что сдерживает дальнейшее его развитие — так это нехватка офисов, рабочих площадок, энергетических мощностей и т.п. Важнейший элемент московской инновационной стратегии связан с промзонами. Их предстоит реорганизовать, вдохнуть в них новую жизнь. Отказаться от литейных цехов и прочего, чему не место в многомиллионном городе, в пользу высокотехнологичного производства. Реструктуризация научно-промышленного потенциала Москвы и запуск инновационного процесса — задачи взаимосвязанные.
Как вы знаете, сейчас готовится, при огромном вкладе ДНПП и при участии МЭС в том числе, новая целевая комплексная программа инновационного развития Москвы на 2008-2010 годы. Ее основные контуры уже не раз обсуждались, весьма детально и придирчиво. Потому что замахнулись на многое. Впервые — не на решение отдельных частных проблемы, но на то, чтобы сформировать общий подход, общую идеологию. А это очень сложно и очень ответственно. Смысл первых десятков пилотных проектов по этой программе, не знаю еще, как их официально назовут — я бы говорил о городских мегапроектах — в том, чтобы создать образ, формат успеха, который можно будет тиражировать. И вооружить этим опытом десятки тысяч инноваторов Москвы.
Copyright 2006 Унихимтек
Все права защищены
Контактная информация
Политика конфиденциальности

Создание сайта
H3 Creative Group